Органическая организация

Мы недавно писали о том, почему органические продукты – это сложно. Можно сказать, что статья та была навеяна встречей с фермером Владимиром Колтаевским, который в Крымском районе уже много лет работает согласно самым высоким органик-стандартам. Тогда-то мы и узнали о подводных камням этого непростого дела, о том, как сертификация проходит “у нас” и “у них”. Ну, и еще нарвали целое ведро яблок, которые хоть и выглядели не так глянцево, как навощенный “Голден” из супермаркета, вкусом отличались в самую лучшую сторону.

В пользовании Владимира Колтаевского (кстати, по образованию инженера-автомобилиста) примерно 1110 гектаров  земли. Сам он занимается фермерством около полутора лет, а раньше у руля был его отец – Сергей Колтаевский. Основной вид деятельности – выращивание зерновых и бобовых. Однако есть и «небольшая» отдушина размером в 65 гектаров с садом и виноградником на сертифицированной по российскому органик-стандарту землей.

Владимир Колтаевский. Фото Оли Вирич

Выращивают тут яблоки, черешню, виноград, сливу, грушу и малину. Плюс вариативные культуры: картофель, свекла, арбуз, дыня. Первые закладки сада делали в 2009–2012 годах. Основал же все хозяйство мой отец в 2001 году.

Честно говоря, для зерновых Крымский район не очень подходит – в предгорьях земля не самая богатая. Здесь всегда были виноградники, сады и бахчевые. Пшеница же использовалась как севооборотная культура.

На 65 гектарах сада трудозатрат примерно столько же, сколько и на остальной тысяче. В саду очень много ручного труда, ведь мы не используем химию. Пропалываем все вручную, но это какой-то кошмар. Поэтому выглядит всё довольно неприглядно – в сорняке. Химией мы бы, конечно, легко сняли засоренность, но нам нельзя.

Сад – прибыльная вещь, если глобально говорить. Однако первый урожай появляется только через три года после посадки, а до этого вы в него только вкладываете – как деньги, так и труд. Нормально плодоносить начинает лишь с пятого года.

Фото Оли Вирич

С 2013 года наше хозяйство проходило эко-сертификацию по европейскому стандарту в итальянской организации ICEA. Земли три года проходят конверсию. Это значит, что приезжает инспектор, делает необходимые замеры, пробы почвы и выращенной продукции, а потом дает заключение о том, что эта земля пригодна для экологически чистого производства. Зачем это нужно? Хотя бы потому, что на некоторых землях в нашей стране еще не разложился ДДТ (инсектицид, используемый против саранчи и комаров – прим.), а его уже лет 40 как запретили.

Три года – конверсионный период, в который как раз происходит переход из обычного земледелия в органическое. Сад мы изначально возделывали без химии. Конечно, мы работаем с различными препаратами, но они не убивают насекомых, а отпугивают. Плюс, в Европе разрешено работать медью и серой. Запрещены инсектициды, селитра, даже навоз должен быть сертифицирован под органик. Проще говоря, его надо получить от сертифицированной коровы, которая ела сертифицированные корма и которую не обкалывали антибиотиками и т. д.

Два года мы проработали с ICEA – инспекция проходила каждый год. В этом году мы должны были получить европейский «зеленый листок». Но в Европе случился какой-то казус, и нам прислали письмо о том, что еврокомиссия ввела Россию в некую «третью группу риска» – требования сильно ужесточились. Многократно повысилась стоимость. Сразу скажу, что подобная процедура – добровольная, так что все расходы лежат на нас, вплоть до гостиниц и авиаперелетов для инспекторов. Стоило это несколько тысяч евро, а в этом году цену повысили еще в четыре раза. Добавьте сюда нынешний курс валют и поймете, почему мы решили не добиваться результата. В конце концов ICEA вообще отказалась от российского рынка, насколько мне известно.

Фото Оли Вирич

Местный (кубанский) потребитель и не понял бы, что это за «зеленый листок». Но мы фактически и не продаем ничего в крае. Наши основные потребители – обе столицы.

При этом, в Краснодарском крае есть «Союз органических фермеров Кубани», в него входят четыре хозяйства. Это мы, «Чибий» (сидр, о котором мы скоро напишем – прим.), КФХ Зайцева (овощи) и ООО «Наука плюс» – органический рис.

В этом году у нас была инспекция от петербургской ассоциации «Экологический союз», и мы получили российский «Листок жизни». Процедуры сертификации точно такие же, как у ICEA.

Фото Оли Вирич

За границей органик-производство законодательно закреплено. Производители несут ответственность за соответствие нормам, но при этом находятся под защитой закона. В России такого нет.

Вы можете пойти в магазин и увидеть там продукт с какой угодно маркировкой: «Био», «Эко», «100% органик» – люди пишут это просто так, в качестве маркетинга. В Европе или в Штатах так сделать нельзя – потребуют сертификаты. Нас интересует хотя бы такая защита.

До окончания сертификации не разрешается употреблять слова «био», «органик» и прочие эпитеты по отношению к своей продукции. Иначе все проверки обнуляются. Зато можно называться

«фермерским продуктом». Правда, понятие «фермерский» сильно испохабили в последнее время. Видели, как в Питере тестировали творог «Фермерский», который горел, как битум или керосин? Посмотрите.

Владимир Колтаевский. Фото Оли Вирич

Давайте разберемся. Любой продукт сделан фермером в той или иной степени. Подразумевается, что фермерское=экологически чистое. Но нельзя ведь сказать, что если кто-то держит в частном доме 10 коз и продает их молоко, что оно – экологически чистое. Даже в агрохолдинге может быть меньше нитратов, чем у бабушки в огороде.

Наша продукция стоит сильно дороже по ряду причин: урожайности меньше, меньше лежкость продукции. С точки зрения бизнеса (так как наш урожай меньше, чем был бы, используй мы то, что в органике запрещено) мы должны продать его дороже.

Можно застраховать урожай, скажем, от засухи. Но не всё так просто. Есть четкие критерии: подряд без дождя должно пройти, допустим, 120 дней. Теперь представим, что было 100 дней без осадков. Этого достаточно, чтобы погиб весь урожай, но страховых выплат при этом не будет.

Фото Оли Вирич

Мы ежегодно что-то теряем. В этом году за лето дважды был град – потеряли почти весь урожай винограда.

В 2004 году мы построили зернохранилище на 4–5 тысяч тонн и это наш большой плюс. Многие продают пшеницу, что называется, «с поля» – это риски, ведь закупочная цена не всегда удовлетворяет продавцов. Когда уборка окончена – цена поднимается, тогда-то мы ее и продаем.

Цена на пшеницу на мировом рынке формируется также, как и на нефть – то есть никак не привязана к нашей себестоимости.

После кризиса 2014 года интерес к экологически чистой продукции пошел на спад.

Мы пытаемся использовать минимальные технологии возделывания почвы. Подразумевается так называемый стерневой сев – убрал культуру, ни одной обработки – сразу же сеять. Но так у нас получается не всегда, в основном мы практикуем “беспахотное” земледелие – не вспахиваем почву с оборотом пласта земли.

Феромонный дезораптор против яблонной плодожорки. Нарушает брачную функцию плодожорки насекомых, самец не может произвести брачный танец.

Когда вы в магазине видите глянцевое блестящее яблоко, значит, его перед сбором обработали специальными препаратами. Лежать оно будет полгода, будто с дерева только сорвали. Мы так не делаем, поэтому наши яблоки не только выглядят не глянцево, но и лежат не так хорошо.

Оставить комментарий

Optionally add an image (JPEG only)

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.